Чёрный ангел с гитарой белой... Автор: Сергей Тимшин. Пусть эта тайна... Автор: Анна 1.

1 июля 2012 - ЧИТАТЕЛЬ

 Чёрный ангел с гитарой белой…

Памяти Виктора Цоя
Автор:  Сергей Тимшин


Чёрный ангел с гитарой белой,
С нимбом чёрных, как смоль, волос -
Помнишь, вечером онемелым
Ровным голосом песню нёс?

Чёрный ангел с гитарой белой
В лучекрестье прожекторов
Сотрясал стадиона тело
Вихрем ритмов и правдой слов.

Чёрный ангел с гитарой белой
Был светящимся ликом юн.
Молча небо над ним скорбело
Под неистовый гик трибун…

Чудный ангел с гитарой белой
Смолк внезапно, разбив крыла…

В небо синее песнь взлетела,
В небе чёрном звезда взошла.

 

Ранние крылья его были разбиты (или,  может, сожжены, как у Икара о любимое им солнце?) на благодатном рассвете 15 августа 1990 года. В 28 лет…
А в излёте весны того года мы с женой находились на очередной учебной сессии в Иркутске. В городе, переполненном ритмами песен Виктора Цоя (по крайней мере, так было в нашем студгородке,  где голос певца звучал из всех окон домов и в самых потаённых уголках парка) как раз гастролировала легендарная рок-группа «Кино».  В тот период она достигла пика своей невероятной популярности. О «Кино» говорили везде и все. И, конечно, в один из вечеров, а именно 28-го мая, мы, студенты-заочники,  оказались небольшой группкой на Центральном стадионе, где проходил концерт питерских  музыкантов.
Стадион был заполнен наполовину,  но так,  что все нижние ряды – всяк стремился оказаться поближе к помосту-сцене,  возведённой посреди футбольного поля, - забились до отказа. В основном – разновозрастной,  пёстрой и возбуждённой молодёжью, к которой мы, как студенты-«заушники»,  перешагнувшие тридцатилетний рубеж,  уже не могли себя причислять.
Концертная программа началась,  когда позднее прибайкальское солнце плавно скатилось с фиолетового небесного круга куда-то по ту сторону - за верхние трибуны стадиона.  Сначала на помост вышла местная рок-группа с замысловатым названием «Принцип неопределённости».  Зрители встретили её без воодушевления:  все с нетерпением ожидали выхода «Кино» и её неизменного лидера Цоя. Поэтому своих земляков публика слушала снисходительно,  аплодировала жидко,  но зато, озябшая и скучающая,  проводила с помоста бурно,  поскольку,  наконец-то,  наступило время встречи с кумирами из северной столицы.
И они появились - вдруг и сразу - из неприметной двери под боковым сектором.  Впереди, освещённый прожекторными лучами, крестообразными в пересечении друг с другом,  шёл Виктор.  Весь он был – от обуви до аспидных волос – в чёрном. Невысокий, стройный,  даже какой-то тоненький,  хрупкий…  В левой руке Цой держал гитару – ослепительно белую, сияющую в свете растянутых  по траве  юпитеров и от снопов света высотного освещения.
Стадион стихийно взорвался,  взревел,  поднялся на дыбы. Певец вскинул вверх руку с гитарой,  приветствуя сразу всех,  и без чопорного поклона, скромно склонил голову на грудь.  Музыканты взошли на помост - и зазвучали ритмы…
Весь вечер Цой пел без фонограмм. Об этом было объявлено в микрофон и это не вызывало никаких  сомнений. После каждой песни,  наизусть подпеваемой стадионом,  на поле устремлялись поклонники и поклонницы – с цветами,  с рекламными плакатами группы,  с открытками и блокнотами. Цепь милицейского кордона, облачённая в новенькую, недавно введённую униформу,  и вооружённая внушительными резиновыми (или пластмассовыми?) дубинками не в силах была воспрепятствовать проскоку отдельных одержимых юнцов.  Цой принимал цветы,  клал их на помост или на траву, и наскоро давал счастливчикам автографы .  А сплоховавшие стражи порядка суетливо отлавливали их и, довольно бесцеремонно,  выдворяли за пределы поля. И концерт продолжался.  И многобалльное напряжение штормового зрительского моря нарастало и нарастало…
Вскоре сидеть на скамейках стало невозможно.  Вокруг нас топали,  прыгали,  махали руками и одеждой в них, свистели,  кричали и орали – до неистовства.  И нам с супругой пришлось перебраться на верхние полупустые ряды,  откуда стало даже лучше обозревать помост и самого певца - с бледным и одновременно желтоватым лицом,  блестящим от кругового освещения и пота…
Вот, пожалуй,  и всё, что могу сказать о Цое и о том давнем концерте. После выступления продолжительностью в час с небольшим,  группа «Кино» под протестующие вопли фанатов попрощалась со слушателями и направилась к прежней неприметной двери,  уже заблаговременно охраняемой большой группой милиционеров. Теперь Виктор замыкал музыкантов.  Перед исчезновением,  он обернулся и снова взметнул в сумрак руку с белой птицей-гитарой…

Нескоро выбрались мы из замкнутой чаши стадиона через единственно открытый главный вход, куда устремился весь поток народа.  Время было уже позднее – двенадцатый час ночи. Редкие трамваи и автобусы брались приступом,  и половину пути до студенческого городка мы прошли пешком, наперебой обсуждая выступление «Кино».  И никто из нас не знал тогда,  что видели и слышали Виктора Цоя «вживую» - в краткой,  метеоритной жизни его земной - мы в первый и в последний раз…
Теперь, через годы,  я подсчитал: жить этому парню,  оставившему на нашем рок-небосклоне неповторимый и неугасимый след, после того вечера оставалось всего восемьдесят дней. Ничтожно мало для ярчайше одарённого человека, только-только обретавшего творческую зрелость!  Но, как оказалось, вполне достаточно, чтобы вместе со всем свершённым им, заполнить и все восемьдесят лет иной человеческой жизни!
...Может быть,  слишком пристрастно стал относиться я к трагическим датам и срокам в судьбе любимых мною творцов. Но как не вспомнить,  говоря о Цое,  ещё одного ослепительного российского юношу,  имя которому – Лермонтов!  Ведь песнь его была оборвана тоже в роковом числе пятнадцать,  только в июле,  и в другом веке.
Впрочем,  всё это лишь совпадения, жаль,  что до отчаянья трагические.  Песни же,  они хоть и забываются порой,  но не умирают никогда!  И жизнь неистребима.  И роковые числа и даты в ней относительны. И даже сама смерть относительна. В том же, например, пятнадцатом дне,  только месяца мая,  родилась великая для меня женщина – моя мама.
И ещё. Именно пятнадцатого августа, через три года после гибели Виктора Цоя, появился на свет мой сын…

ЧИТАТЕЛЬ:  Форма произведения, где проза дополняет поэзию ( как оправа - драгоценный камень), расширяет творческие возможности автора.  В этом произведении эта проза «документальна» (живое свидетельство), тем самым повышается  внимание и доверие читателя к поэтическому творению. 

 

Пусть эта тайна…

(восстановление 07.08.2012)

Анна 1.

У нас с тобой всё разное: вчера,
сегодня, завтра. Господи, помилуй!
Какие окаянные ветра
задули так, что сердце заштормило?

Покой и защищенность - миражи,
и вот они исчезли в одночасье,
а мы, по тайной склонности души,
от потрясений ожидаем счастья.

Кровь начинает убыстрять свой бег...
Твое дыханье на моих ресницах,
невинное, как неупавший снег,
таким грехопадением приснится!

Вот-вот и обожжет, и ослепит.
Но как опасна притяженья сила:
пересечение людских орбит
и не такие судьбы разносило.

Ни на один незаданный вопрос
не ради нас с тобой я не отвечу.
А безопасный свет холодных звезд,
как и всегда, спокойно безупречен...

Молюсь благоразумной пустоте:
пусть эта тайна остается тайной.
А сердце обрывается, взлетев,
при имени, услышанном случайно...

ЧИТАТЕЛЬ: «…а мы, по тайной склонности души, от потрясений ожидаем счастья...», «…Твое дыханье на моих ресницах, невинное, как неупавший снег…». Замечательные строчки, в которых «и жизнь, и слёзы, и любовь»! Стихотворение, которое хочется читать и перечитывать!

 

 

 

Renata # 2 июля 2012 в 16:43 +3
Разбередили Вы душу и воспоминания, Сергей...Да, это случилось 15 августа 1090 года...через два дня я выходила замуж...за суетой подготовки не узнала сразу об этой трагедии...только помню, сестренка то и дело исчезала с торжества и появлялась сама не своя...как оказалось позже, ее душили слезы,чтобы не портить мне настроения, ничего не говорила, убежит на берег реки, выплачется и возвращается...
И Лермонтов - МОЙ поэт, и мама моя родилась тоже 15-го...
В общем, совсем ВЫ меня растрогали и ...
Очень достойное посвящение, Сергей. Спасибо Вам и Читателю, что донес...
Сергей Тимшин # 2 июля 2012 в 19:38 +3
И Вам спасибо, Рената, за память и чуткое сердце...
Андрей Мудров # 24 июля 2012 в 19:05 +2
ЗДОРОВО! Андрей Мудров
Ястребов # 14 августа 2012 в 20:25 0
Мне кажется, что напрасно совместили на этой странице двух авторов. Если это сделано специально, то я не понял задумки. Оба автора, безусловно, хороши.